Электронный каталог: авторы Электронный каталог: книги
Одноклассники Твиттер Вконтакте Фейсбук

Состоялась первая гостиная в рамках акустического проекта «HOMO POETICUS»

13 января 2017 года Владимирская областная научная библиотека представила новый акустический проект «HOMO POETICUS/ЧЕЛОВЕК ПОЭТИЧЕСКИЙ».   Цель проекта – вернуть поэзии ее прежнее общественное звучание и значение, привлечь любителей поэтического жанра в стены библиотеки и предоставить им площадку для творческого самовыражения, а зрителям — новые эмоции и впечатления от встреч и поэтических открытий. 

Воплощается в жизнь проект при активном участии известных владимирцев: поэтов, писателей, журналистов, актеров и профессоров — творческой интеллигенции города. Встречи будут проходить в формате авторских литературных гостиных, на которых хозяин или хозяйка литературного салона представляют рассказ о жизни и творчестве выбранного им поэта, читают его произведения, вместе с гостями рассуждают о его творческой судьбе. Все гости Встреч – читатели, посетители библиотеки, зрители и поклонники талантов ведущих – могут принять непосредственное участие в чтении стихов. В течение года запланировано 9 встреч-гостиных.

Встречу открывает Ирина Мишина13 января проект стартовал первой, общей гостиной, которая предстала перед присутствующими своеобразной демо-версией, презентацией последующих. В программе «А эту зиму звали…» приняли участие почти все будущие авторы и ведущие цикла с чтением стихов русских и зарубежных поэтов, объединенных в одну музыкально-поэтическую программу:  Лада Постоева, Валерий Скорбилин, Жанна Хрулёва, Владимир Забабашкин, Вячеслав Улитин,  Дмитрий Кантов.

Под музыку Бетховена, Баха, Чайковского, Свиридова, Рахманинова, Грига и Фолленвайдера  происходили смены чтецов, тем, стихов, темпов, настроений и самой атмосферы вечера (музыкальное оформление выполнено Ладой Постоевой).

Выступает ЗабабашкинПоэт Владимир Львович Забабашкин  представил свое эссе о зиме и начал со строк своего стихотворения, в котором, играя контрастами, ведёт речь о лете и зиме:

Не просто красочную книгу

нам дарит летняя пора:

ты освежись росой с утра,

потом попробуй землянику.

 

Цветы – в букет, грибы – в лукошко,

иди, куда глаза глядят:

тебе здесь каждый леший рад

обратно подсказать дорожку.

 

А вот зима уж ни ромашек,

ни ягодок тебе не даст:

ступи ногой на снежный наст,

и ёлка ветками замашет.

 

Зима из света вся, из хруста,                         

в ней пользы, может, вовсе нет:

она сама себе портрет –

произведение искусства.

Владимир Львович утверждает, что «искусство зимы — для искусства», что Зима и Россия ­– синонимы, а зимний пейзаж — духовный образ России… И для всех своих утверждений он использует, как доказательство теоремы, произведения Пушкина, Бунина, Александра Межирова, Владислава Ходасевича…

Выступает КантовПоэт Дмитрий Кантов читал среди прочих эпическое стихотворение «Паломничество волхвов» Томаса Элиота в собственном переводе. Повествование в нем идет от имени одного из трех волхвов, вспоминающего тяжесть пути, который они проделали, прежде чем достигли цели. В стихотворении Томас Элиот, учившийся в Гарварде, изучавший философию, сравнительное религиоведение и средневековую мистику, говорит о серьезности христианского выбора. Никакой Звезды, никакого праздника, никаких Рождественских гимнов и елочных огней на этом пути нет. Элиот описывает всю физическую тяжесть пути трех волхвов, используя слова и выражения, нагнетающие атмосферу духовного распада и пустоты, в которой угадывается и личный опыт поэта. Речь идет о межвременьи, тяжелом для людей, его проживающих, когда наступает конец старого мира и начинается новое время.

…И было это, помнится, очень давно,

Но я бы проделал весь этот путь, хочется знать лишь,

Узнать лишь сие:

Мы проделали весь этот путь во имя

Рожденья иль Смерти? Рождество было, конечно,

Мы очевидцы, и это бесспорно. Но я видал и роды и смерти

И полагал, что роды от смерти отличны. Но сие Рождество

Было ужасною мукой для нас, как сама Смерть, наша смерть.

И в свои края мы вернулись, в царства эти,

Но как дома не чувствуем больше себя в старых пределах,

среди чуждых теперь верований

И людей, что цепляются за истуканов своих.

И поэтому я был бы рад умереть.

(Отрывок, пер. Я. Пробштейна)

2017-01-13_Вечер в ОНБ 'А эту зиму звали...'_11_Выступление поэтессы Лады Постоевой, наоборот, звенело высокими нотами собственных вдохновенных строк, стихами Надежды Тэффи и Николая Рубцова:

— Однажды мне пришла в голову строка: «Уходящего года Успенье», и родилось грустное предновогоднее стихотворение… И всё-таки новолетие – это всегда надежды на лучшее! И есть в этом некое предчувствие возрождения. 

В преддверии Нового года

(Лада Постоева)

Как таинственна полночь сегодня!

Снов земных суета замирает;

И свеча, отсвет храма Господня,

Златоверхим лучом возгорает.

Будто ладан смола восковая.

За окошком метели томленье;

Хвойным облаком — грусть вековая:

Уходящего года Успенье.

Веткам снежная тяжесть не в тягость,

На еловых плечах ожиданье:

Рождества голубое сиянье

И надежды пасхальная радость!

— Пожалуй, одно из самых необычных стихотворений о зиме  — «Снег» Надежды Тэффи, написанное с некой провокацией: литературная героиня обращается к снегу как к возлюбленному, который готов растаять от страсти!..

О, как я жду тебя! Как долго, долго жду я!..

Затихло все… Должно быть, близок ты…

Я ветер позвала. Дыханьем смерти дуя,

Он солнце погасил и, злясь и негодуя,

Прогнал докучных птиц и оборвал цветы.

 

О, дай мне грез твоих бестрепетных и чистых!

Пусть будет сон мой сладок и глубок…

Над цепью туч тоскующих и мглистых

Небесных ландышей воздушных и пушистых

Ты разорви серебряный венок!

 

Как белых бабочек летающая стая,

Коснешься ты ресниц опущенных моих…

Закинув голову, отдам тебе уста я,

Чтоб, тая, мог ты умереть на них!

2017-01-13_Вечер в ОНБ 'А эту зиму звали...'_10_Завершила Лада своё выступление «пожалуй, самым космичным, самым эпическим стихотворением о Рождестве» — «Рождественская звезда» Бориса Пастернака. Под Рахманиновские «Колокола» на экране сменяли друг друга  многочисленные изображения сюжета Рождества Христова художников из различных времен и стран, среди которых были Питер Брейгель, Джотто, Фра Беато Анджелико, Гвидо Рени, Гирландайо, Рубенс, греческий и китайский иконописцы:

Он спал, весь сияющий, в яслях из дуба,

Как месяца луч в углубленье дупла.

Ему заменяли овчинную шубу

Ослиные губы и ноздри вола.

Стояли в тени, словно в сумраке хлева,

Шептались, едва подбирая слова.

Вдруг кто-то в потёмках, немного налево

От яслей рукой отодвинул волхва,

И тот оглянулся: с порога на Деву,

Как гостья, смотрела звезда Рождества.

Выступает СкорбилинВ начале своего выступления Валерий Скорбилин, улыбаясь, «немного убавил пафоса» первой половины поэтической гостиной и «встряхнул» эмоционально аудиторию, напев несколько строк известной песни И.Николаева на стихи Андрея Вознесенского «С первого по тринадцатое», а продолжил — чтением литературного первоисточника, который послужил основой для создания песни.  Но это оказалось не только психологическим ходом опытного ведущего, но и началом рассуждения Валерия Юрьевича о том, что люди порой за переделками не помнят, а зачастую и не знают оригиналов, достойных любви и долгой человеческой памяти.  Эти немного грустные стихи о зимнем празднике написаны Андреем Вознесенским:

С первого по тринадцатое
нашего января
сами собой набираются
старые номера.
Сняли иллюминацию,
но не зажгли свечей,
с первого по тринадцатое
жёны не ждут мужей.
С первого по тринадцатое -
пропасть между времён.
Вытру рюмашки насухо,
выключу телефон.
Дома, как в парикмахерской,
много сухой иглы,
простыни перетряхиваются,
не подмести полы.
Вместо метро "Вернадского"
кружатся дерева,
сценою императорской
кружится Павлова.
С первого по тринадцатое.
Только в России празднуют
эти двенадцать дней,
как интервал в ненастиях
через двенадцать лет.
Вьюгою патриаршею
позамело капот,
в новом несостоявшееся
старое настаёт,
будто репатриация.
Я закопал шампанское
под снегопад в саду,
выйду с тобой с опаскою:
вдруг его не найду.
Нас обвенчает наскоро
светлая коронация
с первого по тринадцатое,
с первого по тринадцатое.

А песня «Плачет девочка в автомате» в своей первозданной стихотворной форме Андрея Вознесенского гораздо глубже, музыкальней и … хулиганистей — смотря с каким настроением прочитать его концовку:

«Эх, раз,
ещё раз,
ещё много, много раз».

Поэтические вселенные Пастернака, Бродского царили в аудитории во время выступления Валерия Юрьевича, добавили немного мистики и новых размышлений о смене времен судеб в новогоднюю ночь стихи Александра Блока:

Часовая стрелка близится к полночи.
Светлою волною всколыхнулись свечи.
Темною волною всколыхнулись думы.
С Новым годом, сердце! Я люблю вас тайно,
Вечера глухие, улицы немые.
Я люблю вас тайно, темная подруга
Юности порочной, жизни догоревшей.

Но морозным новогодним вечером прозвучало надеждой на тепло стихотворение Леонида Мартынова:

Примерзло яблоко к поверхности лотка,
В киосках не осталось ни цветка,
Объявлено открытие катка,
У лыжной базы — снега по колено,
Несутся снеговые облака,
В печи трещит еловое полено…
Всё это значит, что весна близка!

Вячеслав Улитин всех поздравил с отданием праздника Рождества Христова и рассказал о семи чудесах своей жизни: первый — это поэзия — солнечный зайчик Святого Духа, а стихи — мгновенная вспышка святости; второе — письмо от Арсения Тарковского, поэтического учителя Вячеслава Михайловича; третье — знакомство с творчеством Михаила Бахтина — русского философа и мыслителя, теоретика европейской культуры и искусства. Четвертым чудом  жизни Вячеслав Михайлович называет дружбу — ту дружбу, что, по словам Павла Флоренского, бескорыстнее любви. Пятое чудо — быть и оставаться поэтом, несмотря на все многогранное течение жизни, несмотря на то, что «ходить по земле среди свиста и брани исполинские крылья мешают тебе»… А главное чудо в жизни — встреча с христианством: «И вся наша жизнь — разве не череда чудес в ожидании самого главного чуда?..»

Выступает УлитинаЖанна Хрулёва прочла целый зимне-рождественский цикл стихотворений владимирского поэта Владимира Пучкова. Она поделилась своим «открытием» этого автора, находясь под неизгладимым впечатлением от его творчества. В его поэзии — неповторимые образы земли, человека и, конечно, неба — «явления высшего порядка». Звучал и «Чердак», и «Мир мускулист», «Какая тьма» и многие другие — философская и религиозная лирика…

Я заглянул зиме в глаза,
Я думал, что она жестока,
А у нее в глазах – гроза,
И зной, и птичьи голоса,
И проливные небеса
Под громкой жестью водостока!

А даже если и не так,
Мне верить все-таки приятно,
Что нам зима совсем не враг,
И думал я о ней превратно.

Выступает ХрулеваПод конец выступления Жанна Владимировна задорно и по-детски очень достоверно прочла несколько стихов Агнии Барто — как дань нашему общему, но такому разному детству, прошедшему в разные времена, в разных городах, но объединенных одним — верой в новогоднее чудо.

Перед началомСледующая гостиная состоится в начале февраля и будет посвящена Дню памяти А.С. Пушкина: к 180-летию со дня гибели поэта. Следите за нашими новостями!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Ресурсы