13 января 2017 года Владимирская областная научная библиотека представила новый акустический проект «HOMO POETICUS/ЧЕЛОВЕК ПОЭТИЧЕСКИЙ». Цель проекта – вернуть поэзии ее прежнее общественное звучание и значение, привлечь любителей поэтического жанра в стены библиотеки и предоставить им площадку для творческого самовыражения, а зрителям — новые эмоции и впечатления от встреч и поэтических открытий.
Воплощается в жизнь проект при активном участии известных владимирцев: поэтов, писателей, журналистов, актеров и профессоров — творческой интеллигенции города. Встречи будут проходить в формате авторских литературных гостиных, на которых хозяин или хозяйка литературного салона представляют рассказ о жизни и творчестве выбранного им поэта, читают его произведения, вместе с гостями рассуждают о его творческой судьбе. Все гости Встреч – читатели, посетители библиотеки, зрители и поклонники талантов ведущих – могут принять непосредственное участие в чтении стихов. В течение года запланировано 9 встреч-гостиных.
Источник: Владимирская областная научная библиотека13 января проект стартовал первой, общей гостиной, которая предстала перед присутствующими своеобразной демо-версией, презентацией последующих. В программе «А эту зиму звали…» приняли участие почти все будущие авторы и ведущие цикла с чтением стихов русских и зарубежных поэтов, объединенных в одну музыкально-поэтическую программу: Лада Постоева, Валерий Скорбилин, Жанна Хрулёва, Владимир Забабашкин, Вячеслав Улитин, Дмитрий Кантов.
Под музыку Бетховена, Баха, Чайковского, Свиридова, Рахманинова, Грига и Фолленвайдера происходили смены чтецов, тем, стихов, темпов, настроений и самой атмосферы вечера (музыкальное оформление выполнено Ладой Постоевой).
Источник: Владимирская областная научная библиотекаПоэт Владимир Львович Забабашкин представил свое эссе о зиме и начал со строк своего стихотворения, в котором, играя контрастами, ведёт речь о лете и зиме:
Не просто красочную книгу
нам дарит летняя пора:
ты освежись росой с утра,
потом попробуй землянику.
Цветы – в букет, грибы – в лукошко,
иди, куда глаза глядят:
тебе здесь каждый леший рад
обратно подсказать дорожку.
А вот зима уж ни ромашек,
ни ягодок тебе не даст:
ступи ногой на снежный наст,
и ёлка ветками замашет.
Зима из света вся, из хруста,
в ней пользы, может, вовсе нет:
она сама себе портрет –
произведение искусства.
Владимир Львович утверждает, что «искусство зимы — для искусства», что Зима и Россия – синонимы, а зимний пейзаж — духовный образ России… И для всех своих утверждений он использует, как доказательство теоремы, произведения Пушкина, Бунина, Александра Межирова, Владислава Ходасевича…
Источник: Владимирская областная научная библиотекаПоэт Дмитрий Кантов читал среди прочих эпическое стихотворение «Паломничество волхвов» Томаса Элиота в собственном переводе. Повествование в нем идет от имени одного из трех волхвов, вспоминающего тяжесть пути, который они проделали, прежде чем достигли цели. В стихотворении Томас Элиот, учившийся в Гарварде, изучавший философию, сравнительное религиоведение и средневековую мистику, говорит о серьезности христианского выбора. Никакой Звезды, никакого праздника, никаких Рождественских гимнов и елочных огней на этом пути нет. Элиот описывает всю физическую тяжесть пути трех волхвов, используя слова и выражения, нагнетающие атмосферу духовного распада и пустоты, в которой угадывается и личный опыт поэта. Речь идет о межвременьи, тяжелом для людей, его проживающих, когда наступает конец старого мира и начинается новое время.
…И было это, помнится, очень давно,
Но я бы проделал весь этот путь, хочется знать лишь,
Узнать лишь сие:
Мы проделали весь этот путь во имя
Рожденья иль Смерти? Рождество было, конечно,
Мы очевидцы, и это бесспорно. Но я видал и роды и смерти
И полагал, что роды от смерти отличны. Но сие Рождество
Было ужасною мукой для нас, как сама Смерть, наша смерть.
И в свои края мы вернулись, в царства эти,
Но как дома не чувствуем больше себя в старых пределах,
среди чуждых теперь верований
И людей, что цепляются за истуканов своих.
И поэтому я был бы рад умереть.
(Отрывок, пер. Я. Пробштейна)
Источник: Владимирская областная научная библиотекаВыступление поэтессы Лады Постоевой, наоборот, звенело высокими нотами собственных вдохновенных строк, стихами Надежды Тэффи и Николая Рубцова:
— Однажды мне пришла в голову строка: «Уходящего года Успенье», и родилось грустное предновогоднее стихотворение… И всё-таки новолетие – это всегда надежды на лучшее! И есть в этом некое предчувствие возрождения.
В преддверии Нового года
(Лада Постоева)
Как таинственна полночь сегодня!
Снов земных суета замирает;
И свеча, отсвет храма Господня,
Златоверхим лучом возгорает.
Будто ладан смола восковая.
За окошком метели томленье;
Хвойным облаком — грусть вековая:
Уходящего года Успенье.
Веткам снежная тяжесть не в тягость,
На еловых плечах ожиданье:
Рождества голубое сиянье
И надежды пасхальная радость!
— Пожалуй, одно из самых необычных стихотворений о зиме — «Снег» Надежды Тэффи, написанное с некой провокацией: литературная героиня обращается к снегу как к возлюбленному, который готов растаять от страсти!..
О, как я жду тебя! Как долго, долго жду я!..
Затихло все… Должно быть, близок ты…
Я ветер позвала. Дыханьем смерти дуя,
Он солнце погасил и, злясь и негодуя,
Прогнал докучных птиц и оборвал цветы.
О, дай мне грез твоих бестрепетных и чистых!
Пусть будет сон мой сладок и глубок…
Над цепью туч тоскующих и мглистых
Небесных ландышей воздушных и пушистых
Ты разорви серебряный венок!
Как белых бабочек летающая стая,
Коснешься ты ресниц опущенных моих…
Закинув голову, отдам тебе уста я,
Чтоб, тая, мог ты умереть на них!
Источник: Владимирская областная научная библиотекаЗавершила Лада своё выступление «пожалуй, самым космичным, самым эпическим стихотворением о Рождестве» — «Рождественская звезда» Бориса Пастернака. Под Рахманиновские «Колокола» на экране сменяли друг друга многочисленные изображения сюжета Рождества Христова художников из различных времен и стран, среди которых были Питер Брейгель, Джотто, Фра Беато Анджелико, Гвидо Рени, Гирландайо, Рубенс, греческий и китайский иконописцы:
Он спал, весь сияющий, в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.
Стояли в тени, словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потёмках, немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на Деву,
Как гостья, смотрела звезда Рождества.
Источник: Владимирская областная научная библиотекаВ начале своего выступления Валерий Скорбилин, улыбаясь, «немного убавил пафоса» первой половины поэтической гостиной и «встряхнул» эмоционально аудиторию, напев несколько строк известной песни И.Николаева на стихи Андрея Вознесенского «С первого по тринадцатое», а продолжил — чтением литературного первоисточника, который послужил основой для создания песни. Но это оказалось не только психологическим ходом опытного ведущего, но и началом рассуждения Валерия Юрьевича о том, что люди порой за переделками не помнят, а зачастую и не знают оригиналов, достойных любви и долгой человеческой памяти. Эти немного грустные стихи о зимнем празднике написаны Андреем Вознесенским:
С первого по тринадцатое
нашего января
сами собой набираются
старые номера.
Сняли иллюминацию,
но не зажгли свечей,
с первого по тринадцатое
жёны не ждут мужей.
С первого по тринадцатое -
пропасть между времён.
Вытру рюмашки насухо,
выключу телефон.
Дома, как в парикмахерской,
много сухой иглы,
простыни перетряхиваются,
не подмести полы.
Вместо метро "Вернадского"
кружатся дерева,
сценою императорской
кружится Павлова.
С первого по тринадцатое.
Только в России празднуют
эти двенадцать дней,
как интервал в ненастиях
через двенадцать лет.
Вьюгою патриаршею
позамело капот,
в новом несостоявшееся
старое настаёт,
будто репатриация.
Я закопал шампанское
под снегопад в саду,
выйду с тобой с опаскою:
вдруг его не найду.
Нас обвенчает наскоро
светлая коронация
с первого по тринадцатое,
с первого по тринадцатое.
А песня «Плачет девочка в автомате» в своей первозданной стихотворной форме Андрея Вознесенского гораздо глубже, музыкальней и … хулиганистей — смотря с каким настроением прочитать его концовку:
«Эх, раз, ещё раз, ещё много, много раз».
Поэтические вселенные Пастернака, Бродского царили в аудитории во время выступления Валерия Юрьевича, добавили немного мистики и новых размышлений о смене времен судеб в новогоднюю ночь стихи Александра Блока:
Часовая стрелка близится к полночи.
Светлою волною всколыхнулись свечи.
Темною волною всколыхнулись думы.
С Новым годом, сердце! Я люблю вас тайно,
Вечера глухие, улицы немые.
Я люблю вас тайно, темная подруга
Юности порочной, жизни догоревшей.
Но морозным новогодним вечером прозвучало надеждой на тепло стихотворение Леонида Мартынова:
Примерзло яблоко к поверхности лотка, В киосках не осталось ни цветка, Объявлено открытие катка, У лыжной базы — снега по колено, Несутся снеговые облака, В печи трещит еловое полено… Всё это значит, что весна близка!
Вячеслав Улитин всех поздравил с отданием праздника Рождества Христова и рассказал о семи чудесах своей жизни: первый — это поэзия — солнечный зайчик Святого Духа, а стихи — мгновенная вспышка святости; второе — письмо от Арсения Тарковского, поэтического учителя Вячеслава Михайловича; третье — знакомство с творчеством Михаила Бахтина — русскогофилософаимыслителя, теоретикаевропейскойкультурыиискусства. Четвертым чудом жизни Вячеслав Михайлович называет дружбу — ту дружбу, что, по словам Павла Флоренского, бескорыстнее любви. Пятое чудо — быть и оставаться поэтом, несмотря на все многогранное течение жизни, несмотря на то, что «ходить по земле среди свиста и брани исполинские крылья мешают тебе»… А главное чудо в жизни — встреча с христианством: «И вся наша жизнь — разве не череда чудес в ожидании самого главного чуда?..»
Источник: Владимирская областная научная библиотекаЖанна Хрулёва прочла целый зимне-рождественский цикл стихотворений владимирского поэта Владимира Пучкова. Она поделилась своим «открытием» этого автора, находясь под неизгладимым впечатлением от его творчества. В его поэзии — неповторимые образы земли, человека и, конечно, неба — «явления высшего порядка». Звучал и «Чердак», и «Мир мускулист», «Какая тьма» и многие другие — философская и религиозная лирика…
Я заглянул зиме в глаза, Я думал, что она жестока, А у нее в глазах – гроза, И зной, и птичьи голоса, И проливные небеса Под громкой жестью водостока!
А даже если и не так, Мне верить все-таки приятно, Что нам зима совсем не враг, И думал я о ней превратно.
Источник: Владимирская областная научная библиотекаПод конец выступления Жанна Владимировна задорно и по-детски очень достоверно прочла несколько стихов Агнии Барто — как дань нашему общему, но такому разному детству, прошедшему в разные времена, в разных городах, но объединенных одним — верой в новогоднее чудо.
Источник: Владимирская областная научная библиотекаСледующая гостиная состоится в начале февраля и будет посвящена Дню памяти А.С. Пушкина: к 180-летию со дня гибели поэта. Следите за нашими новостями!